К списку кандидатов

Госбанкир

Выбор редакции

Малиновый пиджак, голда на шее, печатка на пальце и желательно ствол – таким был портрет успешного российского бизнеса начала 1990-х. Олигарх, отвыкающий говорить с властью с позиции силы или на равных, но еще чувствующий себя относительно независимым, хотя бы благодаря возможности соединиться с накопленным за границей капиталом – вот образ крупного бизнеса 2000-х. Сегодня влиятельный предприниматель – это и не предприниматель вовсе, а все чаще управляющий государственными компаниями и банками. Госбанков стало больше, и сами они стали больше –  прибавили в весе, обросли активами. Теми самыми – непрофильными, от которых государство хотело их избавить.

Сбербанк расширял долю государства в первую очередь на цифровых и медийных рынках – в 2019 г. получил 46,5% акций Rambler Group, приобрел рекрутинговый ресурс Rabota.ru, намерен создать с Mail.ru Group платформу сервисов и т. д. ВТБ был всеяден. На зерновом рынке он собирал активы, чтобы, как писал президенту России Владимиру Путину президент ВТБ Андрей Костин, создать национального лидера. ВТБ скупал банки, попал на телевидение, купив 20% «Первого канала», занялся спортом, приобретя за 1 руб. футбольный клуб «Динамо-Москва». Более скромным был председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов, хотя главная сделка госкорпорации может серьезно изменить рынок строительства – создание СП с компанией Аркадия Ротенберга. 

Госбанки – это тоже бизнес, который должен развиваться и идти туда, где видит прибыль. И аппетит их будет только расти во время еды. Выход один – продать их. В конце концов, для государства банки – это тоже непрофильный актив. Но это невозможно, поскольку государство в России стремится стать больше, никак не меньше. И через свои банки оно, подобно вирусу, будет захватывать ещё свободное пространство экономики.